Шутка >>>> юмора)))) (читают 7)

[Kindia]

Про Донни пора рубрику открывать.

 

[A•U]

Про Донни пора рубрику открывать.

 

[A•U]

 

[ЛараКрофт]

@A•U,

Посмотреть вложение 63377

Только кониной не закусывайте

 

[lotus123]

 

[Sly Bear]

 

[Sly Bear]

 

[Sly Bear]

 

[ЛараКрофт]

 

[ЛараКрофт]

Для оптимального использования нужно перевернуть. Ну, тупыееее!

 

[ЛараКрофт]

 

[Mavr1]

Всяко разно -48:

Не стоит биться лбом о стену. Оглянитесь окрест: ведь ВСЕГДА найдётся дверь, в которую можно войти, если хорошенько подумать...

Всем личным отношениям я предпочитаю наличные!..

Лёжа на боку, можно двигаться вперёд только в поезде...

Никогда не теряй головы, ибо могут и не вернуть...

Девиз старого моряка с погонялом Mavr1: Деньги -- семье, рыбу -- стране, а сам -- носом на волну...

И на семидесятом году жизни пришёл я к осознанию этой истины: а ведь водочка ну никогда не бывает плохой. Водочка бывает либо хорошей, либо очень хорошей, и только... Причём оба последних определения -- отнюдь не константа, а переменные...

Нередко я по жизни замечал, что всегда и обязательно рядом с нами наблюдаются люди, кои, когда они молчат -- умнее кажутся...

Жизнь сравнима с ездой на велосипеде: либо вы двигаетесь вперёд, либо вы падаете...

На свете нет ну ничего глупее желания быть умнее всех...

Довелось мне однажды чисто случайно услышать фразу, кою моя покойная жена на пьянке-гулянке сказала своей излишне любопытной подруге: "Люся, ну абсолютно ведь неважно, сколько мой муж зарабатывает денег и сколько он их в Дом приносит. Важно тут лишь одно -- чтобы деньги эти НИКОГДА не кончались..."

И на излёте жизни я так отчётливо понимаю: как же это важно -- уметь в Любом свинстве найти свой кусочек ветчины...

"Запрет вина -- запрет, считающийся с тем,
Что пьётся, и когда, и сколько, да и с кем...
Когда соблюдены ВСЕ эти оговорки,
Пить -- признак мудрости, а не порок совсем!.." (Омар Хайям)

 

[Зубр-НН]

 

[Denissitro]

Едy в пoезде на гаcтроли. Утpoм веcь вaгон выстpaивается в тyалет. Нy и я тoже. Чтo я — не чeловек. Народy мнoго. Подождy. Но yже яcно, чтo веcь вагoн в кyрcе, чтo я здеcь. А мoй пpoтивный глaз сpaзy зaмечает челoвека, кoторый тyт жe напpягся, подoбрал живoт и шиpoко улыбнyлся. Он-тo yж точно меня не отпустит без… — еще не знаю чего — автографа или, не дай бог, фотографии дуэтом на фоне туалета. Ну, пора вылезать из купе на свет Божий. «Мой человек» стоит, ждет. Деваться некуда. Иду.
— Товарищ Гурченко, я Вас жду.
— Я вижу.
— Значит, так. Докладываю. Я капитан дальнего плавания. У меня есть один грех. Могу запить. Когда по полгода в море… сами понимаете. Но команда меня уважает. Они ждут сколько надо, а потом ставят мне «Любовь и голуби» — помните, где Вы с Васей на юге? — И тихо зашептал: — Каюсь, у меня тоже такое было! Ужас! — И опять громко: — Товарищ Гурченко, Людочка, дорогая! Все, что хотите, — шампанское, коньяк, цветы, шоколад! Умоляю, — как Вы там говорите? Людк, а Людк… Скажите!
— Так Вы наизусть уже все знаете.
— Ну что Вы, Людочка, то кино, а тут — Вы! Живая! Бог ты мой, вот же удача! Всё! Всё, что хотите! Ну что Вам стоит? Ну, Людочка! Сделайте моряку-командиру, который годами не видит родных берегов, сделайте ему минуту счастья! Он этой минуты никогда не забудет!

Вот она, моя любимая профессия. Восемь утра. Лицо утреннее, несчастное. И вот сейчас я должна забыть, что я просто слабый человек, что я тоже хочу в туалет. Будь любезна в одночасье, в одноминутье сумей себя встряхнуть, «перевоплотиться» и сыграть ярко и весело, громко и артистично. Та-ак… копятся слезы обиды на судьбу, на серость за окном. А желтый шарик желчи подпрыгнет к горлу и откатится, подпрыгнет и откатится. Слава богу, не взорвался. Не надо. Уйдут силы, энергия. Они нужны для вечернего концерта. Краем глаза замечаю, как из всех купе за нами следят пассажиры. И в восемь утра, около туалета я, в полный голос и в удовольствие, кричу:
«Девочки! Уберите свою мать! Ах ты, зараза… Людк! А Людк! Де-ре-вня!!!»
Аплодисменты. Повлажневшие и удовлетворенные глаза капитана.

Вечером в концерте чувствую какую-то особую, небудничную атмосферу в зале. Ну, это как в советские времена, когда идет заседание, но все знают, что скоро вынесут знамена, заиграет горн, потом марш… И что? В первом ряду я вижу капитана в парадном, со множеством медалей и значков. Рядом с ним очень хорошенькая пухленькая женщина, видно жена.

Рассказываю в концерте об утреннем эпизоде в поезде. Играю все в лицах. Зал очень хорошо реагирует. Представляю залу капитана. И началось! Капитан торжественно встал, поклонился залу, хлопнул в ладоши, и из двух противоположных выходов стройным шагом пошли матросы с ящиками коньяка, шампанского, цветами и коробками конфет.
Зал ахнул. Стою среди этого добра, кланяюсь, благодарю. А еще только треть концерта… А как перевести на серьез? А как двигаться среди ящиков? Нет, никаких пауз. Пусть все будет так. Перепрыгивала через ящики, под аплодисменты веселых зрителей. Успех был, чего уж… Но героем вечера стал капитан. У него тоже брали автографы. Вот тебе и «Людк!».

Людмила Гурченко, "Люся, стоп!"