Интересная информация о доходах)
Идея конвертации пенсионных накоплений в сбережения превратилась в законопроект Минфина. Чиновники говорят об одних плюсах для населения, но рассчитывают на большие деньги для госинвестиций
Поиск длинных денег для стагнирующей экономики в отсутствие внешних источников инвестиций снова привел правительство к пенсиям россиян. По
информации РБК, законопроект Минфина об обязательном переводе пенсионных накоплений в программу долгосрочных сбережений (ПДС) уже готов к рассмотрению в правительственной комиссии. Его должны внести в Госдуму буквально на днях, а сам автоперевод пенсий — состояться 1 апреля 2027 года.
Под конвертацию попадут пенсии не только «молчунов» (граждан, никогда не переводивших пенсии ни в негосударственные пенсионные фонды (НПФ), ни в частные УК), но и клиентов НПФ. Суммарно это огромные деньги — 6,6 трлн рублей (3 трлн рублей «молчунов» и 3,6 трлн рублей клиентов НПФ) 71 млн россиян. В эту сумму войдут и страховые пенсии, замороженные с 2014 года. Вовлечение НПФ — главное новшество законопроекта: раньше дискуссия,
открытая с подачи Госдумы в прошлом году, шла только о деньгах «молчунов».
Так или иначе, разделение сохранится и после конвертации. Средства «молчунов» получит в управление уполномоченный фонд с госдолей. Его создадут с участием НПФ «Благосостояние» (Газпромбанк и ВЭБ.РФ) и НПФ «ВТБ Пенсионный фонд». ВЭБ.РФ будет одним из контролирующих акционеров, подтвердили РБК в Минфине. Что касается клиентов НПФ, их средства перейдут в ПДС, оставшись в соответствующем фонде.
Гражданам оставят возможность перейти в любой НПФ в течение двух лет и гарантируют безубыточность на скользящем горизонте пяти лет. Клиентам гарантируют возмещение средств и накопленного дохода на 2,8 млн рублей.
Зачем это государству?
Власти преподносят конвертацию как благо для россиян. Министр финансов Антон Силуанов еще на ПМЭФ в июне
говорил, что средства «молчунов» должны работать как долгосрочные сбережения, а россияне — получить больше возможностей распоряжаться пенсионными средствами. Такие возможности в ПДС
действительно есть: средства можно досрочно использовать в «особых жизненных ситуациях», а выплаты начать получать по истечении 15 лет с момента заключения договора между гражданином и НПФ, а не после достижения пенсионного возраста. Кроме того, накопления по умолчанию наследуются до начала выплат.
Нельзя сказать, чтобы россияне как-то особенно рвались в систему: на начало марта 2026 года в ней было около 800 млрд рублей. Но как минимум частично это эффект высоких ставок по привычным и понятным депозитам.
Фундаментальных проблем с законопроектом две. Во-первых, государство даже не подумало спрашивать согласия у большей части взрослого населения России на действие, которое прямо и непосредственно затрагивает их интересы. Это будет уже пятая попытка перетряски пенсионной системы, которая по самой своей сути должна быть предельно консервативной и понятной для граждан. В 2014 году была «временно» заморожена накопительная часть пенсии — все взносы работодателей пошли на выплату страховых пенсий. В 2016 году появился «индивидуальный пенсионный капитал», в 2019 — «гарантированный пенсионный продукт» (оба не реализованы, но были добровольными), после этого в 2024 году начала работать ПДС с возможностью (опять-таки добровольной) пенсионных накоплений.
Во-вторых, непонятно, как и где будут работать деньги россиян: не ясна ни структура собственности инвестиционного фонда, ни (главное) его инвестмандат. Сейчас и у Социального фонда России (СФР) со средствами «молчунов», которые инвестирует ГК «ВЭБ.РФ», и у НПФ, вступивших в систему ПДС, мандат очень консервативен и состоит в основном из гособлигаций, депозитов и «голубых фишек». О том, что ВЭБ полон желания «инвестировать эти средства в современные технологические проекты» после создания объединенного пенсионного фонда, прямо
говорил глава госкорпорации Игорь Шувалов. И ВЭБ, и ВТБ принимали участие в разработке основ нынешнего законопроекта.
Что мне с этого?
Главный вопрос — не превращается ли пенсионная система из механизма обеспечения будущих доходов граждан в инструмент финансирования госинвестиций дешевыми (и безотзывными) деньгами. И, похоже, ответ на него утвердительный. При консервативном инвестировании «ВТБ Пенсионный фонд» и «Благосостояние» в среднем
обгоняли ключевую ставку, но что будет, когда на их портфелях повиснут те самые «технологические проекты»?
Цель пенсионного фонда — сохранить накопления граждан и обеспечить приемлемую доходность — неизбежно вступит в конфликт с целью государства как инвестора: обеспечить капиталом назначенные отрасли и проекты. Хуже того, на фоне очевидной эрозии бюджетной дисциплины — от огромного планового дефицита бюджета до де-факто
неограниченных заимствований Минфина — соблазн запустить руку в предпоследнюю кубышку будет очень велик.
